Саратовская область: как выживают люди в провинции



Самолёт приземляется в аэропорту Саратова. Вдоль ВПП раскидана какая-то ржавеющая техника – старые самолёты, пожарные машины. Не очень понятно, что из этого работает, а что просто ржавеет, ожидая утилизации. На некоторой технике ещё можно увидеть логотип "Саратовских авиалиний" – год назад авиакомпании аннулировали сертификат эксплуатанта после катастрофы Ан-148 в Подмосковье.





Самолёт подруливает к зданию старого советского аэропорта, который с трудом вмещает в себя необходимые современному пассажиру сервисы. Автобус доставляет пассажиров до терминала, и толпа спешит в тёмный тамбур. Почему-то не горит свет, и народ в потёмках пробирается в следующее помещение, куда должны привезти багаж.

– Экономят! – шутит один из пассажиров.

На привокзальной площади стоит памятник Ан-24 в ливрее "Саратовских авиалиний". Старый и красивый советский самолёт зачем-то решили изуродовать дешёвой китайской светодиодной подсветкой. Саратовский аэропорт стоит буквально в городе – вокруг обычные городские улицы и смотровая площадка с видом на город. Сюда многие жители приезжают полюбоваться закатом.

Аэропорт доживает свои последние дни. Ему строят замену подальше от города, новый аэропорт будет носить имя Гагарина. Я всегда с грустью воспринимаю такие истории. Мне очень нравятся небольшие, пусть и старые аэропорты, которые расположены близко от города. Чтобы можно было за 15 минут доехать до дома, а может быть, вообще дойти пешком.

Митя Алешковский перед полётом порекомендовал прочитать статью Дмитрия Соколова-Митрича "Саратов должен быть разрушен".

– Там жесть полная, прочитай!

Но я так и не нашёл времени, хотя, если честно, я не люблю перед посещением нового для себя города читать о чужих впечатлениях, чтобы не настраиваться заранее. Но сейчас не настраиваться уже сложно, я ещё не видел Саратов, но уверен, что там полная жопа и, наверное, он должен быть разрушен.

В Саратов мы прилетели втроём. Я, Митя Алешковский и Кир, наш оператор. Мы снимаем серию репортажей про то, как в России выживают люди, которые оказались никому не нужны. Старые, больные, неспособные самостоятельно за собой ухаживать. Это огромная проблема, потому что многие из них в буквальном смысле гниют и умирают за закрытыми дверями квартир. Этих людей много, но мы их не видим на улицах, потому что они не могут выйти на улицы. Мы их не слышим, потому что у них нет возможности что-то сказать. Они никому не нужны, и это страшно. Наша первая точка – город Маркс.



До Маркса ехать чуть меньше часа. Дорога хорошая, водитель сначала приободрился и пообещал отвезти побыстрее, но почти везде стоят камеры, и при всём желании уже не погоняешь.

Водитель – простой русский мужик, на вид лет 30-40. Всю дорогу молчит и оживился лишь два раза. Первый – когда мы проезжали пост ГИБДД, и кто-то из попутчиков пошутил, что если остановиться в отеле неподалёку, то гаишники ночью могут и ограбить. Второй раз водитель включился в беседу, защищая маркское пиво.

– А вы знаете, что единственное предприятие в Марксе – это пивоваренный завод? – Митя Алешковский решил ввести нас в курс дела, в Марксе он не в первый раз.

– Сомневаюсь, что его можно пить, – заметил я.

– А вот и зря! – водитель включился в беседу. – В Марксе делают просто шикарное пиво, гораздо лучше, чем в Саратове. Мы сюда приезжаем специально за пивом. Литров по 30 иногда берём!

Наш отель находится в самом центре города, но центром это назвать трудно. Тёмные улицы с деревенскими домами, людей на улицах нет, освещения нет. Отель – это двухэтажный кирпичный дом, рядом несколько пристроек, одна из которых – ресторан и детский клуб. Вроде милое место. На лавочке возле отеля сидит симпатичная девушка, которая, увидев гостей, спешит за стойку.

– А вы смотрели "Игру престолов?" – обращается к ней Митя.
– Нет.
– А вы знаете, что вы поразительно похожи на Дейнерис Таргариен?
– Да, мне многие об этом говорят, но у меня нет времени смотреть сериалы.

Митя потом ещё долго будет удивляться, как это так, неужели ей не интересно, на кого она похожа и почему ей делают такие комплименты.



Ресторан в отеле уже закрыт, и девушка советует нам какую-то пивную в центре, которая может работать после 11.

– А нас не побьют? – интересуется Митя у Дейнерис, явно провоцируя её на интересную беседу.
– Да нет, а почему вас должны побить? – не понимает девушка.
– Ну как, мы же заезжие гастролёры! Чужаки!
– Нет, всё будет хорошо, – девушка на все вопросы отвечает очень равнодушно. Я представляю, сколько приставаний и неуместных комплиментов она слышит в этой дыре от постояльцев. Наверное, со временем вырабатывается иммунитет, и даже невинный разговор она ведёт с показательным равнодушием, чтобы собеседник даже и не думал продолжать.

На улице темно, фонарей практически нет, иногда подсвечивается редкая реклама, и немного света дают окна домов. Почти все заведения закрыты. Единственное, что отличает Маркс от глухой деревни – это машины! Наглухо затонированные "Приоры" и старые иномарки медленно колесят по улицам и стоят вдоль обочин. В машинах молодые люди, из каждой второй орёт какая-то странная музыка. Как часто бывает в провинции, единственное развлечение для молодёжи – сидеть в машинах. Пассажиров в припаркованных вдоль обочин машинах выдают только яркие экраны смартфонов, которые еле видны сквозь глухую тонировку. Вот так весь вечер – просто сидят в машинах, потому что делать нечего.

До рекомендованного "Пивного дворика" доходим за 10 минут. Довольно милое заведение, на стойке много кранов с разливным пивом, прямо над ним продаётся туалетная бумага из Набережных Челнов, презервативы "Гусарские", шоколадки и чипсы. Под потолком в пакетах висят мягкие игрушки. Мы единственные посетители, и женщина, вначале сидевшая с недовольным и мрачным видом, потихоньку расцветает и увлечённо рассказывает, чем одно пиво отличается от другого. В среднем цена – около 90 рублей за литр. А вот с закусками негусто...





– А вы пройдите два квартала, потом поверните направо, и там будет магазин "Лира", у них выбор закусок гораздо лучше.

Мы опять идём по тёмным улицам, смотрим на очень странные машины. В "Лире" действительно выбор закусок лучше: это обычный небольшой продуктовый магазинчик. Вокруг на площади припарковано несколько машин, водители которых по очереди заходят в магазинчик и что-то покупают. Интересно, что машину тут можно не закрывать: все свои.

В магазине стоит прозрачная коробка для сбора средств мальчику Грише Фадееву. Митя очень удивляется, потому что такую же коробку видел в другом магазине.



– Скажите, а давно у вас тут этот сбор? – интересуемся у продавщицы.
– Да уже два года стоит.
– Два года? – удивляется Митя. – И вас ничего не смущает?
– Я не знаю, я думала, почему так долго стоит. Наверное, всё никак не соберут... А может, и мошенники, – равнодушно отвечает продавщица.
– Я думаю, это может быть обман, мы проверим сейчас... – Митя кому-то отправляет фотографию, что-то ищет в телефоне. – Странно, на сайте информация не обновляется уже два года, а мальчик вообще из Воронежа... Я не думаю, что это жулики, скорее всего, это страшно некомпетентные люди. Даже если они и собирают деньги для этого ребёнка, то точно не все они доходят до него.

Интересно, что во всех магазинах Маркса открыто продают и пиво, и алкоголь, несмотря на все законодательные ограничения. Такого понятия, как "не купить алкоголь после 11", здесь не существует.

Мы берём пиво, орешки и идём ужинать в отель. Ни одно кафе в это время не работает.

– Можете сесть на лавочке, только без драк и громко не разговаривайте! – предупреждает Дейнерис.

Ставлю будильник на 8 утра.





Из еды на завтрак в нашем отеле только сырники за 150 рублей. И я хочу сказать, что это худшие сырники в моей жизни. Не уверен, что там был творог, больше похоже на жареную старую муку. Вообще непонятно, из чего они их сделали.



В 9 утра мы встречаемся с Татьяной, она руководитель патронажной службы "Каритас" от католической церкви в Марксе. Они занимаются как раз теми, кто не в состоянии себя обслуживать. Ходят по домам, меняют памперсы, помогают оформлять документы, моют, кормят. В общем, делают то, что должны делать или сиделки, или родственники. Но когда у человека нет родственников и нет денег на сиделку, то он просто никому не нужен.

Простой пример: взрослые памперсы и пелёнки на одного человека стоят 8000 рублей в месяц.

У Татьяны по меркам Маркса хорошая зарплата – 20 000 рублей. Но на эти деньги нормальную жизнь вести сложно даже в провинции, особенно когда у тебя большая семья и дети. Обычно люди получают тысяч 15, а иногда и того меньше. Вообще, у нас в провинции ситуация примерно как в Европе. Знаете все эти истории о том, что европейские пенсионеры на старости лет могут наконец не работать, а вести полноценный образ жизни? Путешествовать, сидеть в ресторанах... У нас тоже часто пенсионеры заметно богаче молодых людей. С той лишь разницей, что пенсионер на свою минимальную пенсию ещё может как-то выжить, а вот молодые – часто нет. В Марксе, кстати, народ недоумевает. Путин обещал с июня поднять минимальную пенсию, но не поднял... Все ждали "Прямую линию": может, кто спросит царя, как же так. Но не спросили.





В Марксе очень много домов продаётся, на некоторых улицах – каждый второй.


















Мы посещаем нескольких подопечных Татьяны. Один из них – Лёха. Он живёт на последнем этаже пятиэтажки на окраине Маркса. В квартире сложно дышать: густая смесь неприятных запахов, очень жарко. Судьба у Лёхи банальная. Окончил школу, мечтал стать крановщиком, но перебивался случайными заработками. Начал пить, и вот в какой-то момент его сильно избили в пьяной драке. Ничего не помнит. Когда очнулся, вроде всё было нормально, даже сам ушёл из больницы. Но в феврале этого года у Лёхи отнялись ноги. Совсем. Врачи сказали – последствие той самой драки. Он не просто не чувствует ног – он даже не может контролировать, когда справляет естественные потребности.



В Марксе у Лёхи была квартира, которую добрые люди сразу же отжали. Напоили, заставили что-то подписать, пообещали другую квартиру и перевезли его в эту самую пятиэтажку. Первое время Лёха был уверен, что квартира, в которую его привезли, принадлежит ему, но квитанции почему-то приходили на другое имя. А вскоре вообще начали приходить непонятные люди, которые говорили, что пора бы съезжать, так как квартира теперь их.

Сейчас он фактически живёт в чужой квартире, и его могут выкинуть на улицу в любой момент.

Квартира убитая, на стенах чёрная плесень, обои все в тёмных замасленных пятнах, под потолком паутина и подтёки от дырявой крыши. По идее, уборку должны делать соцработники, которых выделяет государство. Но, судя по всему, уборку в квартире не делали много лет.









У Лёхи третья степень инвалидности, но с точки зрения государства, он дееспособен. Чтобы оформить инвалидность, ему надо обойти кучу врачей, сдать анализы и доказать государству, что он не то что работать, но даже сам себя обслуживать не может.

Чтобы обойти врачей, надо до этих врачей дойти, а Лёха даже в туалет не может сходить. Девушки из патронажной службы, которые ему помогают, уже не могут спустить его с пятого этажа на улицу, а мужчин у них нет.

Сотрудницы "Каритас" приходят к нему, обрабатывают страшные пролежни на ягодицах: сначала он неделями сидел и не менял памперсы.



Чтобы вы понимали уровень ада: Лёха старается меньше есть и пить, потому что нет денег на памперсы, и их нельзя часто менять. Памперсы могло бы выделять государство, но, по мнению чиновников, Лёха не инвалид и сам как-нибудь разберётся.

Вообще, это огромная проблема – доказать что-то огромной бездушной машине. Многие не успевают и просто умирают без помощи.

– Сейчас он ещё немного отъелся. Мы когда к нему пришли, у него из еды был только хлеб. Соцработники оставляли трёхлитровую банку воды и буханку хлеба. Вот и всё.

Удивительно, но в своём положении Лёха старается шутить и не унывает. Даже на вопрос, что он будет делать, когда хозяин квартиры его выкинет на улицу, отвечает с улыбкой:

– Повешусь, а что мне ещё делать? – а потом, немного подумав, добавляет уже серьёзно: – Но сначала зарежу тех, кто ко мне сунется. Зарежу.

Конечно, никого он не зарежет и не повесится. Скорее всего, он просто окажется на улице, где и умрёт никому не нужным.

За год черед патронажную службу в Марксе проходит 800 человек! При населении города всего 30 000. То есть вы представляете, какое количество людей, попавших в беду и никому не нужных, живёт в одном только Марксе? Им пытаются помочь несколько девушек. Сама Татьяна в день старается обходить нескольких человек. Всегда пешком. Машины у службы тут нет, а велосипед всего один на четверых. Как помогать людям в деревнях, вообще непонятно.

И здесь надо понимать, что вот таких вот служб или других благотворительных организаций в России практически нет. Они есть в крупных городах, есть в некоторых мелких, как вот в Марксе. Но что делать людям, оказавшимся в беде в тысячах других населённых пунктов огромной страны?

Я слушаю все эти истории про то, как человек работал, а тут раз – и инсульт. И всё. Или про то, как отжали квартиру, и человек лишается всего. И понимаю, насколько просто можно опуститься на самое дно. И самое страшное, что выбраться с этого дна практически невозможно, если у тебя нет денег и родственников. Потому что никому ты не нужен.



На выходе из квартиры встречаю соседку, которая взахлёб начинает рассказывать о том, что дом пошёл плесенью, воду отключают три раза в день, а отопления зимой не было на трёх из пяти этажей. Женщина очень эмоционально жалуется, что никому нет до них дела, что пенсии не хватает на еду, а тут ещё дочке внука собирать в школу:

– Никому мы не нужны, все нас бросили-забросили. Пенсия у меня 11 тысяч – а что эта пенсия, у меня внук идёт в первый класс. За квартиру отдали – и всё, ничего не остаётся. И никому мы не нужны. Ходили в администрацию, так там нас слушать не стали. Куда идти? К кому идти, объясните. А судиться – рука руку моет, ничего не докажешь. Не знаю, кому жаловаться, никто абсолютно не обращает на нас внимания.
– А вы на выборы ходили? – задаю ей неожиданный вопрос.
– Ходила, конечно! – отмахивается женщина и хочет вернуться к своему монологу про сложную жизнь.
– А за кого голосовали?
– Как все, за Путина, конечно, за Путина, – повторяет она на всякий случай – вдруг я не расслышал.



На стенах – типичные для нищей провинции надписи "А.У.Е. – жизнь ворам!".



Но рядом с ними неожиданно много и аббревиатур КРА (Кадыров Рамзан Ахматович), надписей "Чечня – сила" и "Ахмат – сила". У местной молодёжи, уставшей от безнадёги, теперь новые кумиры.




Подписывайтесь:



Обратите внимание:



promo varlamov.ru ноябрь 17, 2011 20:24 154
Buy for 2 000 tokens
По рекламе пишите reklama@varlamov.me или reklama@avtormedia.ru В этом блоге можно разместить рекламный пост. Ежемесячная аудитория – более 2 млн. уникальных посетителей. Для тех, кто просто хочет скачать прайс, есть эта ссылка. Для тех, кто хочет посмотреть полную презентацию со…
Re: ГДР тоже помогали
Тот, "чья инфраструктура во время WWII не пострадала", предлагал помощь и ГДР в том числе.

"ГДР могла бы стать ведущей экономикой Европы, но за счёт восстановления СССР"

Не могла бы, т.к. сам СССР не стал ведущей экономикой и даже развалился.
Re: и даже развалился
Ога, 70 лет весь капиталистический мир страстно ЖЕЛАЛ развала СССР, даже войной ходили (получили по зубам), даже холодную войну организовали, высасывая все соки, и вдруг "сам развалился". Глаза раскройте.
Re: и даже развалился
Это кто из капиталистического мира войной на СССР ходил и "по зубам получил"? США, Франция, а может быть Англия? Может это как раз благодаря им СССР не стал колонией Третьего Рейха?
Ни кто на Западе не желал развала СССР (смотрите речь Буша в 91-м), всех вполне устраивал сырьевой придаток.
Если дом построить из "говна и палок", то он обязательно рухнет. Глаза раскройте.
Re: и даже развалился
О, а я уже ждал, когда же российский ура-патриот наружу покажется. А вот же он во всей красе - невежда и хам.
Это, наверное, по плану Дропшот от 49-го года на советских производствах в 70-80-хх через одного бракоделы-диверсанты за станками стояли, да?
Re: и даже развалился
Были ещё Ронни Рейган, "империя зла", "звёздные войны", нырок шаттла над Москвой до 70-ти км... Много чело было. Но толку-то объяснять, всё равно не поймёт.
Re: и даже развалился
Это ты не понимаешь что тебе по-русски отвечают.
Ещё раз: хотели развалить и развалили. Подленько, изнутри, воспитав наших детей.
Иначе б победные марши по CNN не игрались в тот день, с красочной, заранее сделанной, заставкой "Death of USSR". Лично видел. И не один раз, в течение того дня.
Иначе бы ЕБН не докладывал Дж. Бушу (старшему), что СССР больше нет.
Дж. Буш (старший) конечно же заявил, что считает распад СССР катастрофой (это личное мнение), однако строчкой выше говорит что "СССР... мог нанести нам ущерб — неприемлемый. И мы опасались его, как опасаются дикого волка, или медведя."
Иначе бы не было медали «За победу в холодной войне».
А то что "Наши люди жиреют и жируют и это — признаки нашего Поражения." (с) Дж. Буш (старший) - так это доказательство того, что у медали «За победу в холодной войне» есть оборотная сторона.
Re: и даже развалился
" развалили. Подленько, изнутри, воспитав наших детей."

Американцы твоих детей воспитывали или ты просто долбаеб?

"Иначе бы не было медали «За победу в холодной войне»."

Нету такой медали в армии США, не пизди.
Я, ходивший еще в пионерах, в энный раз говорю - Совок развалился по тому, что это сраное говно просто не имело право на жизнь даже теоретически. Только домна, топимая совками, его и поддерживала какое-то время.

Джордж Буш-старший: «Развал Советского Союза – мое самое главное поражение»